Рецензия на документальный фильм "Верила - Верю". Голоса Приморья

Если попытаться определить возраст среднестатистического читателя рецензий на кино, получится что-то вроде от 20 до 40.  У людей постарше нет такой привычки - читать отзывы, у людей помладше - юношеский максимализм, их мнение в топе. Но тут важна не столько точность эти цифр, сколько понимание: почти все эти читатели скептически настроены по отношению к такому явлению, как музыкальная самодеятельность. Особенно, когда речь идёт об исполнении фольклора. Так и хочется спросить, да кому это надо, кроме бабулек? А кому это будет надо, когда этих условных бабулек не станет?.. Маша Кособокова и Полина Завадская, видимо, тоже призадумались на эту тему. И сняли фильм «Верила — верю».


ТУТ СЮРПРИЗ, БУДЕТ ПОЛНЫЙ ТЕКСТ. ПОТОМУ ЧТО ДОЛЖНЫ БЫЛИ НАПЕЧАТАТЬ В ВЕСТНИКЕ ФЕСТИВАЛЯ, НО НЕ НА САЙТЕ. А МИР ЖЕ ДОЛЖЕН ЗНАТЬ, ЧТО ДРУГИЕ СНИМАЮТ, А Я ПИШУ.

Вот уж действительно кино, о котором можно написать: под пристальным наблюдением кинокамеры несколько недель проживает ансамбль казачьей песни «Круголет» (именно через «е»). Потому что первое, что бросается в глаза, это техника съёмки - наблюдение изнутри. Как будто на хорошую камеру зарисовки из жизни ансамбля снимает один из его участников. Так близко камера подходит к героям. И так доверительно они себя ведут рядом с ней. Проще сказать, не замечают, да что там, вообще не помнят. Кажется, необходимость говорить о себе и показывать себя напрягает только самого молодого участника «Круголета». Он сам ещё школьник. И, может быть, ему и без этого фильма неловко, что он поёт не каверы на Imagine Dragons, а разудалые казачьи песни про шашки и милочков.  А тут совсем засмеют, звезда, мол…

Впрочем, авторы чувствуют это смущение и довольно быстро отстают от парня. Им за 50 минут надо представить всех участников, а их тут 7 человек. И каждый - типаж, каждому можно вместо имени придумать прозвище, которое всё о нём скажет: Конферансье, Учитель музыки на каникулах, Женщина с принципами и т.д. Показать их и в жизни, и на сцене, и выяснить уже: зачем им нужен этот ансамбль казачьей песни? А связующим звеном, как и положено в любом коллективе, выступает художественный руководитель, Александра. Крепкая, красивая молодая женщина с прекрасным альтом и хорошим житейским чувством юмора. 

Благодаря «подглядывающей» съёмки, фильм не смотрится, как работа, выстроенная по жёсткой схеме. Хотя схема есть. По сути, зритель проделывает путь от репетиции уже сложившегося ансамбля до его участия в крупном конкурсе. И за это время с удивлением обнаруживает, что все эти люди, они «из народа». Но не в карикатурном фольклорном смысле. Они не носят кокошники с утра до вечера. Это люди, с которыми вы работаете или живёте в одном доме. У них разная работа: и офисная, и творческая, в машине они случают отнюдь не Кадышеву, говорят на обычном языке, без «гой еси». И вообще ничто в них не выдаёт любителей казачьей песни. В жизни даже между собой они говорят о чём угодно, только не о какой-нибудь новой композиции. А их закадровый репертуар окончательно сбивает все ориентиры: так что, эти люди нормальные?

При таком раскладе кажется, что авторы фильма «Верила — верю» ничего и не сделали. Это же всё персонажи такие яркие и самобытные. Но за кадром прячется главная заслуга Кособоковой и Завадской: они обратили внимание на этих людей. И каким-то образом убедили их сняться в фильме, не картонно прославляющем народную песню, а просто так. Но самое удивительное в этом фильме - это его финал. В котором, в общем-то, ничего не происходит. Потому что «Верила — верю» - это не фильм не про достижение цели, а про путь, по которому герои уже за кадром продолжают идти. Разумеется, с песней.


Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded